Главная История России С.М.Соловьев. История России с древнейших времен. С.М. Соловьев. История России с древнейших времен. Том 11. Глава четвертая . Продолжение царстования Алексея Михайловича (часть 28)
История
Книги
Новости
2013
1234567
2012
312
Наша кнопка


HistoryLine.Ru logo

Статистика


Глава четвертая . Продолжение царстования Алексея Михайловича (часть 28)

Между разными голосами, поднимавшимися против Никона на соборе, мы не слыхали голоса Паисия Лигарида. Он даже почел за полезное для себя уклониться от развязки дела, в котором так сильно участвовал прежде, и подал царю просьбу: "Я пришел сюда не для того, чтоб спорить с Никоном или судить его, но для облегчения моей епархии от долга, на ней тяготеющего. Я принял щедрую милостыню твою, которой половину украл вор Агафангел: предаю его вечному проклятию как нового Иуду! Прошу отпустить меня, пока не съедется в Москву весь собор; если столько натерпелся я прежде собора, то чего не натерплюсь после собора? довольно, всемилостивейший царь! довольно! не могу больше служить твоей святой палате; отпусти раба своего, отпусти! как вольный, незваный пришел я сюда, так пусть вольно мне будет и отъехать отсюда в свою митрополию". Паисия не отпустили из Москвы, но он счел нужным для себя молчать во время споров с Никоном.

3 декабря было второе заседание без Никона. Царь объявил патриархам, что вчера, 2-го числа, он посылал Никону еду и питье, но тот не принял и сказал, что у него и своего есть много и будто он о том к нему, великому государю, не приказывал. "Никон делает все исступя ума своего", - отвечали патриархи. Когда подсудимый вошел, царь, опять сойдя со своего места, говорил патриархам речь, и все присутствующие били челом на Никона: "Бранясь с митрополитом газским, писал он в грамоте к константинопольскому патриарху, будто все православное христианство от восточной церкви отложилось к западному костелу, тогда как святая соборная восточная церковь имеет в сеое спасителя нашего бога многоцелебную ризу и многих святых московских чудотворцев мощи и никакого отлучения не бывало, держим и веруем по преданию св. апостолов и св. отец истинно: бьем челом, чтоб патриархи от такого названия православных христиан очистили". Тут царь и весь собор патриархам поклонились до земли. "Это дело великое, - отвечали патриархи, - за него надобно стоять крепко; когда Никон всех православных христиан еретиками назвал, то он и нас также назвал еретиками, будто мы пришли еретиков рассуждать, а мы в Московском государстве видим православных христиан; мы станем за это Никона-патриарха судить и православных христиан оборонять по правилам". Выставивши с такою торжественною обстановкою главный пункт обвинения против Никона, показавши, что не может быть примирения с пастырем, так жестоко оскорбившим паству, обвинившим ее в неправославии, для усиления впечатления представили патриархам самую важную улику на Никона, потрясавшую доверие к его словам, к его оправданиям: до сих пор Никон постоянно утверждал, что он не отказывался от патриаршества; теперь царь подал патриархам три письма, в которых Никон называл себя бывшим патриархом. Патриархи объявили: "В законах написано: кто уличится во лжи трижды, тому вперед верить ни в чем не должно; Никон-патриарх объявился во многих лжах, и ему ни в чем верить не подобает: кто кого оклеветал, подвергается той же казни, какая присуждена обвиненному им; кто на кого возведет еретичество и не докажет, тот достоин: священник низвержения, а мирской человек проклятия". Царь поднес письмо Никона о поставлении нового патриарха на его место. Патриархи продолжали: "Когда Теймураз был у царского стола, то Никон прислал человека своего, чтоб смуту учинить, а в законах написано: кто между царем учинит смуту, тот достоин смерти, и кто Никонова человека ударил, того бог простит, потому что подобает так быть". При этих словах антиохийский патриарх встал и осенил Хитрово, потом продолжал: "Архиепископа сербского Гавриила били Никоновы крестьяне в селе Пушкине, и Никон обороны не дал: да он же, Никон, в соборной церкви, в алтаре, во время литургии с некоторого архиерея снял шапку и бранил всячески за то, что не так кадило держал; он же, Никон, на ердань ходил в навечерии Богоявления, а не в самый праздник".

5 декабря - третье заседание собора в присутствии Никона. Еще до прихода последнего государь обратился к патриархам. "Никон, - сказал он, - приехал в Москву и на меня налагает судьбы божии за то, что собор приговорил и велел ему в Москву приехать не с большими людьми. Когда он ехал в Москву, то по моему указу у него взят малый (Шушера) за то, что он в девятилетнее время к Никону носил всякие вести и чинил многую ссору.

Никон за этого малого меня поносит и бесчестит, говорит: царь меня мучит, велел отнять малого из-под креста; если Никон на соборе станет об этом говорить, то вы, св. патриархи, ведайте; да и про то ведайте, что Никон перед поездкою своею в Москву исповедовался, приобщался и маслом освящался". Патриархи подивились гораздо. Когда Никон вошел, то патриарх Паисий начал говорить ему, что он отрекся от патриаршеского престола с клятвою и ушел без законной причины. "Я не отрекался с клятвою, - отвечал Никон, - я засвидетельствовался небом и землею и ушел от государева гнева и теперь иду, куда великий государь изволит, благое по нужде не бывает". Патриархи: "Многие слышали, как он отрекся от патриаршества с клятвою". Никон: "Это на меня затеяли; а если я негоден, то куда царское величество изволит, туда и пойду". Патриархи: "Кто тебе велел писаться патриархом Нового Иерусалима?" Никон: "Не писывал и не говаривал". Тут Иларион рязанский показал письмо его, где именно так было написано. Никон: "Рука моя, разве описался. Слышал я от греков, что на антиохийском и александрийском престолах иные патриархи сидят: чтоб государь приказал свидетельствовать, пусть патриархи положат Евангелие". Патриархи: "Мы патриархи истинные, не изверженные и не отрекались от престолов своих; разве турки без нас что сделали; но если кто дерзнул на наши престолы беззаконно, по принуждению султана, тот не патриарх, прелюбодей; а св. Евангелию быть ne для чего, архиерею не подобает Евангелием клясться". Никон: "От сего часа свидетельствуюсь богом, что не буду перед патриархами говорить, пока константинопольский и иерусалимский сюда будут". Иларион рязанский: "Как ты не боишься суда божия и вселенских-то патриархов бесчестишь!" Патриархи, обратясь к собору: "Скажите правду про отрицание Никоново с клятвою!" Питирим новгородский и Иоасаф тверской показали, что Никон отрекся и говорил: если буду патриарх, то анафема буду. Никон: "Я назад не поворачиваюсь и не говорю, что мне быть на престоле патриаршеском; а кто по мне будет патриарх, тот будет анафема; так я и писал к государю, что без моего совета не поставлять другого патриарха. Я теперь о престоле ничего не говорю; как изволит великий государь и вселенские патриархи". Патриархи велели читать правила амасийскому митрополиту по-гречески, а по-русски читал Иларион рязанский. Читали: "Кто покинет престол волею, без наветов, тому впредь не быть на престоле". Никон: "Эти правила не апостольские, и не вселенских соборов, и не поместных, я этих правил не принимаю и не внимаю". Павел крутицкий: "Эти правила приняла церковь". Никон: "Их в русской Кормчей нет, а греческие правила непрямые, их патриархи от себя написали, а печатали их еретики; а я не отрекался от престола, это на меня затеяли". Патриархи: "Наши греческие правила прямые!" Тверской ирхиепископ Иоасаф: "Когда он отрекался с клятвою от патриаршеского престола, то мы его молили, чтоб не покидал престола: но он говорил, что раз отрекся и больше не будет патриархом, а если возвратится, то будет анафема". Никон по-прежнему отвергал это показание. Тут встал Родион Стрешнев и объявил: "Никон говорил, что обещал быть на патриаршестве только три года". Никон: "Я не возвращаюсь на престол; волен великий государь". Алмаз Иванов: "Никон писал государю, что ему не подобает возвратиться на престол, яко псу на своя блевотины". Никон отперся и прибавил: "Не только меня, и Златоуста изгнали неправедно"; потом, обратись к царю, сказал: "Когда на Москве учинился бунт, то и ты, царское величество, сам неправду свидетельствовал, а я, испугавшись, пошел от твоего гнева". Царь: "Непристойные речи, бесчестя меня, говоришь: на меня никто бунтом не прихаживал, а что приходили земские люди, и то не на меня, приходили бить челом мне об обидах". Со всех сторон поднялись крики: "Как ты не боишься бога непристойные речи говорить и великого государя бесчестить!" Патриархи: "Для чего ты клобук черный с херувимами носишь и две панагии?" Никон: "Ношу черный клобук по примеру греческих патриархов; херувимов ношу по примеру московских патриархов, которые носили их на белом клобуке; с одною панагиею с патриаршества сошел, а другая - крест, в помощь себе ношу". Архиереи: "Когда отрекся от патриаршества, то белого клобука с собою не взял, взял простой монашеский, а теперь носишь с херувимом". Антиохииский патриарх: "Знаешь ли, что антиохийский патриарх судья вселенский?" Никон: "Там себе и суди; в. Александрии и Антиохии ныне патриархов нет: александрийский живет в Египте, антиохийский в Дамаске". Патриархи: "Когда благословили вселенские патриархи Иова-митрополита московского на патриаршество, в то время где они жили?" Никон: "Я в то время не велик был". Патриархи: "Слушай правила святые". Никон: "Греческие правила непрямые, печатали их еретики". Патриархи: "Приложи руку, что наш номоканон еретический, и скажи именно, какие в нем ереси?" Никон отказался это сделать. Патриархи: "Скажи, сколько епископов судят епископа и сколько патриарха?" Никон: "Епископа судят 12 епископов, а патриарха вся вселенная". Патриархи: "Ты один Павла-епископа низверг не по правилам". Царь: "Веришь ли всем вселенским патриархам? они подписались своими руками, что антиохийский и александрийский пришли по их согласию в Москву". Никон посмотрел на подписи и сказал: "Рук их не знаю". Антиохийский патриарх: "Истинные то руки патриаршеские!" Никон - антиохийскому: "Широк ты здесь; как-то ты ответ дашь пред константинопольским патриархом!" Голоса с разных сторон: "Как ты бога не боишься, великого государя бесчестишь и вселенских патриархов и всю истину во лжу ставишь!" Патриархи велели взять у Никона крест, который перед ним носили, на том основании, что ни у одного патриарха нет такого обычая, а Никон взял от латынников. Начался опять спор об отречении; наконец патриархи сказали: "Написано: по нужде и дьявол исповедует истину, а Никон истины не исповедует". Произнесли приговор: "Отселе не будеши патриарх и священная да не действуеши, но будеши яко простой монах".

Цитата

Право — это искусство добра и справедливости
Античный афоризм