Главная История России С.М.Соловьев. История России с древнейших времен. С.М. Соловьев. История России с древнейших времен. Том 7. Глава первая. Внутренне состояние русского общества во времена Иоанна IV (часть 33)
История
Книги
Новости
2013
1234567
2012
312
Наша кнопка


HistoryLine.Ru logo

Статистика


Глава первая. Внутренне состояние русского общества во времена Иоанна IV (часть 33)

Относительно беспорядков в богадельных избах собор отвечал: да повелит благочестивый царь всех больных и престарелых описать по всем городам, отдельно от здоровых строев, и в каждом городе устроить богадельни мужские и женские, где больных, престарелых и не имущих куда голову подклонить, довольствовать пищею и одеждою, а боголюбцы пусть милостыню и все потребное им приносят, да приставить к ним здоровых строев и баб стряпчих, сколько будет пригоже; священникам добрым, целовальникам или городским людям добрым смотреть, чтоб им насильства и обиды от стряпчих не было; священники должны приходить к ним в богадельни, поучать их страху божию, чтоб жили в чистоте и покаянии, и совершать все требы. Чтоб здоровые строи с женами по богадельням не жили, а питались бы от боголюбцев, ходя по дворам; которые же могут работать, работали бы.

О выкупе пленных собор отвечал: которых окупят царские послы в ордах, в Царе-граде, в Крыму, в Казани или Астрахани, или в Кафе, или сами откупятся, тех всех пленных окупать из царской казны. А которых пленных православных христиан окупят греки, турки, армяне или другие гости и приведут в Москву, а из Москвы захотят их опять с собою повести, то этого им не позволять, за то стоять крепко и пленных окупать из царской же казны, и сколько этого окупа из царской казны разойдется, и то раскинуть на сохи по всей земле, чей кто-нибудь-всем ровно, потому что такое искупление общею милостынею называется. Но когда статьи соборного постановления были посланы в Троицкий Сергиев монастырь к бывшему митрополиту Иоасафу, бывшему ростовскому архиепископу Алексию, бывшему чудовскому архимандриту Вассиану, бывшему троицкому игумену Ионе и всем соборным старцам, то они, утвердив все статьи, о выкупе пленных написали: "Окуп брать не с сох, а с архиереев и монастырей. Крестьянам, царь государь, и так много тягости; в своих податях, государь, покажи им милость".

Затретив остальные беспорядки, указанные царем, без особенных подробностей, собор обратил внимание еще на некоторые бесчинства и суеверия: на свадьбах играют скоморохи, и, как в церкви венчаться поедут, священник с крестом едет, а перед ним скоморохи с играми бесовскими рыщут. Некоторые тяжутся не прямо и, поклепав, крест целуют или образа святых, на поле бьются и кровь проливают: и в то время волхвы и чародеи помощь им оказывают, кудесы бьют, в Аристотелевы врата и в рафли смотрят, по звездам и планетам глядят, смотрят дней и часов и, на такие чародейства надеясь, поклепца и ябедник не мирятся, крест целуют и на поле бьются и убивают. Запрещено мужчинам и женщинам, монахам и монахиням мыться в бане в одном месте: этот обычай указан во Пскове. По дальним сторонам ходят скоморохи, собравшись большими ватагами до 60, 70 и до 100 человек, по деревням у крестьян силою едят и пьют, из клетей имение грабят, а по дорогам людей разбивают. Дети боярские и люди боярские и всякие бражники зернью играют и пропиваются, ни службы не служат, не промышляют, и от них всякое зло делается: крадут и разбивают и души губят. По погостам и селам ходят лживые пророки, мужики, женщины и девицы и старые бабы, нагие и 6осые, волосы отрастив и распустя, трясутся и убиваются, и говорят, что им является св. Пятница и св. Анастасия и велят им заповедать христианам кануны завечивать; они же заповедовают христианам в среду и пятницу ручного дела не делать, женщинам не прясть, платья не мыть, каменей не разжигать. Собор запрещает заниматься злыми ересями, которые перечисляются: рафли, шестокрыл, воронограй, острономия, задей, алманах, звездочетьи, Аристотель, Аристотелевы врата и иные cocтавы и мудрости еретические и коби бесовские; вооружается против известных уже нам суеверий, которым предавался народ в Троицкую субботу, Иванов день, Великий четверток и проч.

Мы видели, какого рода насилия позволяли себе сильные над слабыми в быту помещичьем и крестьянском; челобитная царю игумена Кирилло-Белозерского монастыря и братии на старца Александра показывает, что мог позволять себе тогда дерзкий человек даже в монастыре: "Живет, государь, тот Александр не по чину монастырскому: в церковь не ходит, а строит пустыню, где и живет больше, чем в монастыре; монастырь опустошает, из казны, погребов, с сушила всякие запасы, из мельниц муку и солод, из сел всякий хлеб берет и отсылает к себе в пустыню; приехавши в монастырь, игумена и старцев соборных бранит б........ детьми, а других старцев из собору выметал и к морю разослал; прочую братию служебников и клирошан колет остном и бьет плетми, без игуменского и старческого совета, и на цепь и в железа сажает. Строителем он был в Москве без малого семь лет, а отчета в монастырской казне не дал. После ефимона на погребе пьет силою с теми людьми, которых берет с собою в пустыню; братии грозит, хочет на цепь и в железа сажать на смерть, и тебе же, государю, хочет оговаривать ложью старцев и всю братию, и от тех его побой и гроз братия бегут розно. Православный царь государь! Укажи нам, как с Александром прожить; а про пустыню, про его строенье вели сыскать. Общежительство Кирилловское он разоряет, слуг и лошадей держит особенных, саадаки, сабли и ружницы возит с собою, солью торгует на себя, лодки у него ходят отдельно от монастырских". Царь Иоанн с своей стороны упрекал монахов, что они обращают слишком много внимания на знатных постриженников, в угоду им нарушают древние строгие уставы монастырские; в знаменитом послании своем в Кириллов-Белозерский монастырь он пишет: "Подобает вам усердно последовать великому чудотворцу Кириллу, предание его крепко держать, о истине крепко подвизаться, а не быть бегунами, не бросать щита: возьмите вся оружия божия и не предавайте чудотворцева предания ради сластолюбия, как Иуда предал Христа ради серебра. Есть у вас Анна и Каиафа, Шереметев и Хабаров, есть и Пилат, Варлаам Собакин, и есть Христос распинаем - чудотворцево предание презренное. Отцы святые! В малом допустите ослабу-большое зло произойдет. Так, от послабления Шереметеву и Хабарову чудотворцево предание у вас нарушено. Если нам благоволит бог у вас постричься, то монастыря уже у вас не будет, а вместо него будет царский двор! Но тогда зачем идти в чернецы, зачем говорить "отрицаюсь от мира и от всего, что в мире!" Постригаемый дает обет: повиноваться игумену, слушаться всей братии и любить ее: по Шереметеву как назвать монахов братиею? У него и десятый холоп, что в келье живет, ест лучше братий, которые в трапезе едят. Великие светильники-Сергий и Кирилл, Варлаам, Димитрий, Пафнутий и многие преподобные в Русской земле установили уставы иноческому житию крепкие, как надобно спасаться; а бояре, пришедши к вам, свои любострастные уставы ввели: значит, не они у вас постриглись, а вы у них постриглись, не вы им учители и законоположители, а они вам. Да, Шереметева устав добр-держите его, а Кириллов устав плох-оставьте его! Сегодня один боярин такую страсть введет, завтра другой иную слабость, и так мало-помалу весь обиход монастырский испразднится и будут обычаи мирские. И по всем монастырям сперва основатели установили крепкое житие, а после них разорили его любострастные. Кирилл чудотворец на Симонове был, а после него Сергий, и закон каков был - прочтите в житии чудотворцеве; но потом один малую слабость ввел, другие ввели новые слабости и теперь что видим в Симонове? Кроме сокровенных рабов божиих остальные только по одежде монахи, а все по-мирскому делается. Вы над Воротынским церковь поставили: хорошо! Над Воротынским церковь, а над чудотворцем нет; Воротынский в церкви, а чудотворец за церковию. И на страшном спасовом судилище Воротынский, да Шереметев выше станут потому: Воротынский церковию, а Шереметев законом, потому что его закон крепче Кириллова. Вот в наших глазах у Дионисия преподобного на Глушицах и у великого чудотворца Александра на Свири бояре не постригаются, и монастыри эти процветают постническими подвигами. Вот у вас сперва Иоасафу Умному дали оловянники в келью, дали Серапиону Сицкому, дали Ионе Ручкину, а Шереметеву уже дали и поставец, и поварню. Ведь дать волю царю - дать ее и псарю, оказать послабление вельможе, оказать его и простому человеку. Вассиан Шереметев у Троицы в Сергиеве монастыре постническое житие ниспровергнул: так теперь и сын его Иона старается погубить последнее светило, равно солнцу сияющее, хочет и в Кириллове монастыре, в самой пустыне, постническое житие искоренить. Да и в миру тот же Шереметев с Висковатым первые не стали за крестами ходить, и смотря на них, и другие все перестали ходить, а прежде все православные христиане с женами и младенцами за крестами ходили и не торговали, кроме съестного, ничем, а кто станет торговать, на том брали заповеди. Прежде как мы в молодости были в Кириллове монастыре и поопоздали ужинать, то заведующий столом нашим начал спрашивать у подкеларника стерлядей и другой рыбы; подкеларник отвечал: "Об этом мне приказу не было, а о чем был приказ, то я и приготовил, теперь ночь, взять негде; государя боюся, а бога надобно больше бояться". Такая у вас была тогда крепость, по пророческому слову: "Правдою и пред цари не стыдяхся". А теперь у вас Шереметев, сидит в келье что царь, а Хабаров к нему приходит с другими чернецами, да едят и пьют что в миру; а Шереметев невесть со свадьбы, невесть с родин, рассылает по кельям постилы, коврижки и иные пряные составные овощи, а за монастырем у него двор, на дворе запасы годовые всякие, а вы молча смотрите на такое бесчиние! А некоторые говорят, что и вино горячее потихоньку в келью к Шереметеву приносили: но по монастырям и фряжские вина держать зазорно, не только что горячее! Так это ли путь спасения, это ли иноческое пребывание? Или вам не было чем Шереметева кормить, что у него особые годовые запасы! Милые мои! Прежде Кириллов монастырь многие страны пропитывал в голодные времена, а теперь и самих вас, в хлебное время, если б не Шереметев прокормил, то все с голоду бы померли? Пригоже ли так в Кириллове быть, как Иоасаф митрополит у Троицы с клирошанами пировал или как Мисаил Сукин в Никитском монастыре и по иным местам как вельможа какой-нибудь жил, или как Иона Мотякин и другие многие живут? То ли путь спасения, что в чернецах боярин боярства не острижет, а холоп холопства не избудет. У Троицы, при отце нашем, келарь был Нифонт, Ряполовского холоп, да с Бельским с одного блюда едал: а теперь бояре по всем монастырям испразднили это братство своим любострастием. Скажу еще страшнее: как рыболов Петр и поселянин Иоанн Богослов и все двенадцать убогих станут судить всем сильным царям, обладавшим вселенною: то Кирилла вам своего как с Шереметевым поставить? Которого выше? Шереметев постригся из боярства, а Кирилл и в приказе у государя не был! Видите ли, куда вас слабость завела? Сергий, Кирилл, Варлаам, Дмитрий и другие святые многие не гонялись за боярами, да бояре за ними гонялись и обители их распространились: потому что благочестием монастыри стоят и неоскудны бывают. У Троицы в Сергиеве монастыре благочестие иссякло, и монастырь оскудел: не пострижется никто и не даст ничего. А на Сторожах до чего дошли? Уже и затворять монастыря некому, по трапезе трава растет, а прежде и мы видели, братий до осьмидесяти бывало, клирошан по одиннадцати на клиросе стаивало. Если же кто скажет, что Шереметев без хитрости болен и ему нужно дать послабление: то пусть он есть в келье один с келейником. А сходиться к нему на что, да пировать, да овощи в келье на что? До сих пор в Кириллове иголки и нитки лишней не держали, не только что каких-нибудь других вещей. А двор за монастырем и запасы на что? Все это беззаконие, а не нужда, а если нужда, то он ешь в келье как нищий, кроме хлеба звено рыбы да чаша квасу; а что сверх того, если вы послабляете, то вы и давайте, сколько хотите, только бы ел один, а сходов и пиров не было бы, чтоб было все как прежде у вас водилось. А кому к нему прийти для беседы духовной, и он приди не в трапезное время, еды и питья чтоб в это время не было, так это будет и беседа духовная. Пришлют поминки братья, и он бы это отсылал в монастырские службы, а у себя бы в келье никаких вещей не держал; а что к нему пришлют, то бы разделял на всю братию, а не двум или трем, по дружбе и пристрастию, и вы его в келье монастырским всем покойте, только чтоб было бесстрастно. А люди бы его за монастырем не жили: приедут от братьев с грамотами, с запасом, с поминками-и они, пожив дня два, три и взявши ответную грамоту, поезжай прочь: так и ему будет покойно, и монастырю безмятежно. Теперь вы прислали грамоты, от вас нам отдыху нет о Шереметеве; я писал вам, чтоб Шереметев и Хабаров ели в трапезе с братиею: я это приказывал для монастырского чина, а Шереметев поставил себе как бы в опалу. Может быть вам потому очень жаль Шереметева, потому так сильно за него стоите, что братья его и до сих пор не перестают посылать в Крым и наводить бусурманство на христианство? А Хабаров велит мне перевести себя в другой монастырь: я не ходатай ему и его скверному житию; он мне сильно наскучил. Иноческое житие не игрушка: три дня в чернецах, а седьмой монастырь меняет! Когда был в миру, то только и знал, что образа складывать, книги в бархат переплетать с застежками и жуками серебряными, налой убирать, жить в затворничестве, келью ставил, четки в руках; а теперь с братиею вместе есть не хочет. Надобны четки не на скрижалях каменных, а на скрижалях сердец плотяных; я сам видел как по четкам скверными словами бранятся; что в тех четках? О Хабарове мне нечего писать: как себе хочет, так и дурачится. А что Шереметев говорит, что его болезнь мне ведома: то для всех леженок не разорять стать законы святые! Написал я к вам малое от многого по любви к вам и для иноческого жития. Больше писать нечего; а впредь бы вы о Шереметеве и других таких же безлепицах нам не докучали: нам ответу не давать. Сами знаете: если благочестие не потребно, а нечестие любо, то вы Шереметеву хотя золотые сосуды скуйте и чин царский устройте-то вы ведаете; установите с Шереметевым свои предания, а чудотворцево отложите, и хорошо будет; как лучше, так и делайте, сами ведайтесь как себе с ним хотите, а мне до того ни до чего дела нет; вперед о том не докучайте; говорю вам, что ничего отвечать не буду: бог же мир и пречистые богородицы милость и чудотворца Кирилла молитва да будут со всеми вами и нами! Аминь. А мы вам, господа мои и отцы, челом бьем до лица земного". В новгородских монастырях и в описываемое нами время продолжало вводиться общее житие, по настоянию владык; устроить общее житие означалось на тогдашнем языке выражением: заседать общину.

Цитата

И пыль, скапливаясь, образует горы
Японская пословица