Главная История России С.М.Соловьев. История России с древнейших времен. С.М. Соловьев. История России с древнейших времен. Том 4. Глава третья. Внутреннее состояние русского общества от кончины князя Мстислава Мстиславича Торопецкого до кончины великого князя Василия Тёмного (1228-1462) (часть 42)
История
Книги
Новости
2013
1234567
2012
312
Наша кнопка


HistoryLine.Ru logo

Статистика


Глава третья. Внутреннее состояние русского общества от кончины князя Мстислава Мстиславича Торопецкого до кончины великого князя Василия Тёмного (1228-1462) (часть 42)

Относительно монеты должно заметить, что в первой половине XIV века счет гривнами заменяется счетом рублями, причем не трудно усмотреть, что старая гривна серебра и новый рубль одно и то же; слово куны в значении денег вообще начинает сменяться теперь употребительным татарским словом деньги. Так как от описываемого времени дошли до нас прямые известия о кожаных деньгах, то мы обязаны здесь подробнее рассмотреть этот давний, важный и запутанный вопрос в нашей исторической литературе. Здесь должно отличать два вопроса: вопрос о мехах, обращавшихся вместо денег и имеющих ценность сами по себе, и вопрос собственно о кожаных деньгах, о частицах шкуры известного животного, не имеющих никакой ценности сами по себе и обращающихся в виде денег условно. Относительно обоих вопросов мы встречаем у исследователей крайние мнения: одни не хотят допускать в древней России металлической монеты и заставляют ограничиваться одними мехами, другие, наоборот, подле металлической монеты не допускают вовсе мехов. Против первого мнения мы уже указали неопровержимые свидетельства источников, против второго существуют свидетельства также неопровержимые, например в уставной грамоте князя Ростислава смоленского: "А се погородие от Мьстиславля 6 гривен урока, а почестья гривна и три лисицы: а се от Крупля гривна урока, а пять ногат за лисицу". Или: "Се заложил Власей св. Николе полсела в 10 рублех да в трех сорокех белки". Здесь мы ясно видим, что подле, вместе с гривнами и рублями принимались в уплату меха, и это самое показывает, что, без всякого сомнения, было время, когда употребление мехов для уплат всякого рода, употребление их вместо денег было господствующим; смоленский князь или его пошлинник вместе с рублем брал три лисицы; частное лицо, какой-то Власий, вместе с 10 рублями занял и три сорока белки и обязался уплатить то же самое; так же точно первые князья брали дань с подчиненных племен одними черными куницами и белками, потому что серебра этим племенам было взять негде; так точно в это время и частные люди совершали свои уплаты одними мехами. Явилась металлическая монета, но она не вытеснила еще мехов; выражение: "А пять ногат за лисицу" - показывает нам переход от уплаты мехами к уплате деньгами. Если и князья и простые люди принимали в уплату меха вместо денег, то нет нам нужды рассуждать о том, что ценность пушного товара не могла оставаться всегда одинаковою по различию лиц, имеющих или не имеющих в нем нужду, по различию мест, более или менее богатых этим товаром, что шкуры зверей - товар, подверженный порче, что он теряет достоинство даже от частого перехода из рук в руки: ни пошлинник смоленского князя не взял бы в казну трех истертых лисьих мехов, ни упомянутый Власий не занял бы трех сороков истертых белок, и ясно также, что если в Смоленской области лисица стоила пять ногат, то в Черниговской могла стоить больше или меньше. Труднее объяснение другого явления, именно собственных кожаных денег, имеющих условную ценность; но в истории много таких явлений, которых мы объяснить теперь не можем и которых однако, отвергать не имеем права, если об них существуют ясные, не подлежащие сомнению известия. Но таковы именно свидетельства современников и очевидцев - Рубруквиса и Гильберта де Ланноа; названия единиц нашей древней монетной системы могли, положим, ввести в заблуждение Герберштейна, за сто лет до которого, по его собственному свидетельству, перестали уже употреблять вместо денег мордки и ушки белок и других зверей; но как же отвергать свидетельства Рубруквиса и Ланноа - очевидцев? Один старый исследователь, отвергавший кожаные деньги, смеялся над свидетельством, что в Ливонии ходили беличьи ушки с серебряными гвоздиками и назывались ногатами; другой, позднейший исследователь находит это известие замечательным: но его мнению, оно может указывать на обычай наших предков мелкую серебряную монету для сохранности укреплять в лоскутки звериных шкур, откуда легко могло образоваться у иностранцев мнение, что в России ходили беличьи и куньи мордки или ушки, части шкуры, негодные для меха, но надежные для хранения монет. Исследователи могут успокоиться насчет кожаных лоскутков с гвоздиками, ибо такова была именно форма древнейших ассигнаций в Европе: к 1241 году император Фридрих II пустил в обращение кожаные деньги в Италии; они состояли из кожаного лоскута, на одной стороне которого находился небольшой серебряный гвоздик, а на другой - изображение государя; каждый лоскут имел ценность золотого августала. Знаем, что такого же рода монеты ходили во Франции в XIV веке. Неужели же мы должны предположить, что Ланноа в Новгороде, Рубруквис в степях приволжских, итальянские, французские историки на западе Европы - все согласились выдумать кожаные деньги и дать им обращение - в своих известиях только! Наконец, знаем, что у татар в описываемое время были бумажные и кожаные деньги по образцу китайскому.

О переменах монеты в Новгороде встречаем следующие известия: под 1410 годом летописец говорит, что новгородцы начали употреблять во внутренней торговле лобки и гроши литовские и артуги немецкие, а куны отложили; под 1420 годом говорится, что новгородцы стали торговать деньгами серебряными, артуги же, которыми торговали 9 лет, продали немцам. Псковский летописец в соответствие новгородскому известию под 1410 говорит под 1409, что во Пскове отложили куны и стали торговать пенязями, а под 1422 годом говорит, что псковичи стали торговать чистым серебром; новгородский же летописец говорит, что в это время во Пскове деньги сковали и начали торговать деньгами во всей Русской земле. Но эти перемены не могли обойтись без смут в Новгороде: под 1447 годом летописец рассказывает, что начали новгородцы хулить деньги серебряные, встали мятежи и ссоры большие: между прочим, посадник Сокира, или Секира, напоивши ливца и весца серебряного, Федора Жеребца, вывел его на вече и стал допытываться, на кого он лил рубли. Жеребец оговорил 18 человек, и, по его речам, народ скинул с моста некоторых из оговоренных, у других домы разграбили и даже вытащили имение их из церквей, чего прежде не бывало, замечает летописец. Несправедливые бояре научали того же Федора говорить на многих людей, грозя ему смертию; но когда Жеребец протрезвился, то стал говорить: "Я лил на всех, на всю землю и весил с своею братьею, с ливцами". Тогда весь город был в большой печали, одни только голодники, ябедники и посульники радовались; Жеребца казнили смертию, имение его вынули из церкви и разграбили. Чтоб помочь злу, посадник, тысяцкий и весь Новгород установили пять денежников и начали переливать старые деньги, а новые ковать в ту же меру, платя за работу от гривны по полуденьге; и была христианам скорбь великая и убыток в городе и по волостям. Главные торговые города древней Руси - Новгород, Киев, Смоленск, Полоцк - обязаны были своею торговлею и своим богатством природному положению, удобству водных путей сообщения. В описываемое время города Северо-Восточной Руси, Москва, Нижний, Вологда, были обязаны своим относительным процветанием тому же самому. И долго после сухим путем по России можно было только ездить зимою; летом же оставался один водный путь, который потому имеет такое важное значение в нашей истории; мороз и снега зимою и реки летом нельзя не включить в число важнейших деятелей в истории русской цивилизации. Князья ездили в Орду водою; так, известно, что сын Димитрия Донского Василий отправился к Тохтамышу в судах из Владимира Клязьмою в Оку, а из Оки вниз по Волге; Юрий Данилович московский поехал в последний раз в Орду из Заволочья по Каме и Волге. Из Москвы в города приокские и приволжские отправлялись водою; так, отправился из Москвы в Муром на судах нареченный митрополит Иона для переговоров с князьями Ряполовскими насчет детей великого князя Василия Темного. Епифаний в житии св. Стефана Пермского говорит: "Всякому, хотящему шествовати в Пермскую землю, удобствен путь есть от града Уствыма рекою Вычегдою вверх, дондеже внидет в самую Пермь".

Цитата

Не человека ненавижу, а его пороки
Античный афоризм