Главная История России С.М.Соловьев. История России с древнейших времен. С.М. Соловьев. История России с древнейших времен. Том 4. Глава третья. Внутреннее состояние русского общества от кончины князя Мстислава Мстиславича Торопецкого до кончины великого князя Василия Тёмного (1228-1462) (часть 7)
История
Книги
Новости
2013
1234567
2012
312
Наша кнопка


HistoryLine.Ru logo

Статистика


Глава третья. Внутреннее состояние русского общества от кончины князя Мстислава Мстиславича Торопецкого до кончины великого князя Василия Тёмного (1228-1462) (часть 7)

Старшему сыну, князю Ивану, завещатель отказал в Москве дворы - Зворыкин, Игнатьев и Бутов сад; Семену и Ярославу - пополам двор великой княгини Марии (жены Симеона Гордого); Семену - за Неглинною Терехов сад; княгине с Андреем и Васильем - большой двор московский пополам; Ярославу, Андрею и Василью - Чичаков сад натрое. Соль на Городце князья Семен и Ярослав ведают заодно и добычу делят пополам, кроме Федоровской варницы.

Сравнивая волости, исчисленные в завещании Владимира Андреевича, с волостями, которые получил отец его по завещанию Калиты, мы видим, что князь Владимир успел значительно увеличить свой удел. Из этого удела еще при великом князе Иоанне II была потеряна Лопастна, отошедшая к Рязани, но она заменена была Новым городком на устье Поротли. Потом Владимир Андреевич вследствие завещания Калиты получил треть из волостей княгини Ульяны; великий князь Димитрий Донской дал ему Лужу и Боровск; племянник Василий Димитриевич дал ему Волок и Ржеву с волостями; но потом произошла у них мена: быть может, Василию не хотелось, чтоб волости серпуховского князя простирались так далеко на запад, по границам новгородским и тверским; он взял назад у дяди Волок и Ржеву и вместо первого уступил ему часть своих примыслов на востоке, именно Городец с волостями: Белгородьем, Юрьевцем, Коряковою и Черняковою слободами и Унжинскою тамгою, а вместо Ржевы - Углич с селом Золоторусским; наконец, на юге даны были Владимиру Андреевичу в удел и отчину: Козельск, Гоголь, Алексин и Лисин с куплею Пересветовою. Но умножение сел подмосковных, слобод в разных других местах, сел в Юрьеве нельзя приписать ничему иному, как покупкам со стороны Владимира Андреевича; в завещании своем он упоминает об одной покупке сына своего, князя Ивана, - доказательство, что князья еще при жизни отцов своих имели средства покупать себе волости.

В завещании Владимира Андреевича и в договорах его с великим князем Василием Димитриевичем останавливает нас еще одно обстоятельство: он получает от великого князя Углич; но мы видели, что этот город по завещанию Донского отказан был не Василию, а Петру Димитриевичу, князю дмитровскому. Эта мена волостей произошла вследствие составления удела для меньшего брата, Константина Димитриевича. Мы видели, что в первом завещании своем Василий Димитриевич отказывает на долю Константина Тошню и Устюжну; но этого было мало; все князья должны были участвовать в составлении удела, и вот бездетный князь Петр Димитриевич уступает младшему брату Углич, взамен получает от Юрия Шачебал и Ликурги, но и эти две волости уступает также Константину; кроме того, Юрий отдает Константину еще несколько своих Звенигородских волостей. За это, а может быть и за что-нибудь другое, Юрий получает от великого князя часть его примысла, Вятку, принадлежавшую к Суздальско-Нижегородскому княжеству. Но великий князь взял у Константина Углич и променял у Владимира Андреевича на Ржеву для Константина же, которому придал еще великокняжеские владения в Бежецком Верхе; Волок, выменянный на Городец, остался за великим князем. Такое распределение волостей существовало недолго по смерти князя Владимира Андреевича, ибо великий князь отобрал у его детей все свои пожалования: Углич, Городец, Козельск, Гоголь, Алексин, куплю Пересветову и Лисин, из которых Углич отдал опять брату Константину, вероятно, чтоб заставить его отказаться от своих притязаний на старшинство. Владимировичи не имели средств противиться великому князю и должны были отказаться от примыслов отцовских, и один из них, Ярослав, принужден был отъехать в Литву. Впрочем, великий князь дал им некоторое вознаграждение: отдавая Углич Константину, он взял у него Тошню и отдал Владимировичам, наказавши, однако, сыну своему в завещании выменять ее у них.

Так были распределены волости в Северо-Восточной Руси, когда малолетний Василий Васильевич сел на столе отца своего и начались знаменитые усобицы, поведшие к собранию почти всех волостей Московских в одно целое. Прежде всего должен был возникнуть вопрос о Дмитрове, выморочном уделе князя Петра Димитриевича; сначала он был, как видно, присоединен к волостям Василия Васильевича, но потом, после суда в Орде, Дмитров был отдан дяде Юрию в вознаграждение за потерю старшинства. Заключая договор с племянником после смерти Морозова и бегства своего из Москвы, Юрий уступил ему опять Дмитров, но зато взял Сурожик, село Лучинское, Шепкову, Шачебал, Ликурги, Костромские волости: Андому, Корегу, Борку, Березовец с Залесьем и Шиленгу, наконец, остальные великокняжеские владения в Бежецком Верхе, кроме волостей, уступленных прежде князю Константину, и кроме сел боярина Ивана Дмитриевича, которые Василий оставлял за собою, ибо "взял в своей вине".

Оба брата, и Юрий и Константин, несмотря на разницу в летах, умерли почти в одно время; выморочный удел бездетного Константина взял себе великий князь Василий; у Юрия оставалось трое сыновей. До нас дошло его завещание, но написанное гораздо прежде смерти, когда еще он владел Дмитровом, следовательно, до первого завладения Москвою. В этом завещании особенно замечательно то, что не сделано никакого различия между старшим и младшими братьями, участок Московский отказан всем трем сыновьям поровну, старшего пути нет; быть может, холодность к старшему сыну, Василию Косому, и особенная привязанность к младшему, Димитрию Красному, были тому причиною. Василий Косой получил Звенигород с волостями: Угожею, Плеснью, Дмитриевою слободкою, Тростною, Негучею, Андреевским; из московских сел: Домантовское да луга Тамашинские в Перерве; Димитрий Шемяка получил город Рузу с ее волостями: Юрьевою слободою, Замошьем, Кремичною, Скирмановом, Белми, Ростовцами, Фоминским, селом Михайловским и Никифоровским со всеми деревнями; из подмосковных волостей получил он бортников на той стороне Москвы-реки да луг против города. Димитрий Красный получил Вышгород с Коситским селом, Суходол с Истьею и с Истервою, с Уборичною слободкою, с Боровковою, Смоляную; из подмосковных волостей: село Михалевское, селце Сущевское у города, доблинских сокольников, бортников, псарей да луг Ходынский. Дмитров-город завещан троим сыновьям вместе, а из волостей Дмитровских Василью Косому: Селна, Гуслица, Вохна, Загарье, Рогожь, Куней; Шемяке: городок Шорна, Корзенева, Воря, Вышегород, Инобаж; Красному: Ижво, Мушкова, Раменка, Берендеево с слободкою Кузмодемьянскою, Лутосна, Куликова. Вятка отказана всем сыновьям вместе; но Галич со всеми волостями и доходами - одному Димитрию Красному. Троим сыновьям вместе Юрий отказывает двор свой, сад за городом на посаде и другой садик поменьше. Из этого завещания видим, что, кроме Вятки и Дмитрова, уступленных братом и племянником, Юрий не успел прикупить ничего к своему уделу, а потерял Сурожик (отданный, как видно, брату Константину); не упомянуты также в его завещании села Юрьевское и Ростовское. Иначе, как видно, распорядился Юрий перед смертию: Вышгород и Галич, волости Красного по прежнему завещанию, теперь видим у Шемяки; за Красным видим волости Бежецкие и Костромские, недавно приобретенные Юрием, кроме, однако, Шачебала, Ликургов и Андомы. Но смерть Юрия и вражда Косого с Василием Васильевичем послужили для последнего первым поводом к примышлению на счет живых князей: он отобрал у Косого его Звенигородскую волость; Шемяка, заключая договор с великим князем, отказался и от Звенигорода, и от Дмитрова, и от Вятки, а взял удел дяди Константина - Ржеву и Углич - да подмосковные волости - Зарыдалье, Сохну, Раменейцо, Осташевские деревни, Щукинское, Сурожик, Шепкову, Лучинское. После встречи при Костроме Косому отдан был Дмитров вместо Звенигорода, но, как мы видели, ненадолго.

Цитата

В неведении — блаженство
Японская пословица