Главная История России С.Ф. Платонов. Полный курс лекций по русской истории Личность царя Алексея Михайловича. Часть 3
История
Книги
Новости
2013
1234567
2012
312
Наша кнопка


HistoryLine.Ru logo

Статистика


Личность царя Алексея Михайловича. Часть 3

Так живо и сильно, доходя до слез и до "мглы" душевной, переживал царь Алексей Михайлович все то, что забирало его за сердце. И не только исключительные события его личной и государственной жизни, но и самые обыкновенные частности повседневного быта легко поднимали его впечатлительность, доводя ее порою до восторга, до гнева, до живой жалости. Среди серьезных писем к Аф. Ив. Матюшкину есть одно — все сплошь посвященное двум молодым соколам и их пробе на охоте. Алексей Михайлович с восторгом описывает, как он "отведывал" этих "дикомытов" и как один из них и "безмерно каково хорошо летел" и "милостию Божией и твоими (Матюшкина) молитвами и счастием" отлично "заразил" утку: "Как ее мякнет по шее, так она десятью перекинулась" (т. е. десять раз перевернулась при падении)! В деловой переписке с Матюшкиным царь не упускает сообщать ему и такую малую, например, новость: "Да на нашем стану в селе Таинском новый сокольник Мишка Семенов сидел у огня да, вздремав, упал в огонь, и ево из огня вытащили, немного не сгорел, а как в огонь упал, и того он не слыхал". Во время морового поветрия 1654—1655 гг. царь уезжал от своей семьи на войну и очень беспокоился о своих родных. "Да для Христа, государыни мои, оберегайтесь от заморнова ото всякой вещи, — писал он своим сестрам, — не презрите прошения нашего!" Но в то самое время, когда война и мор, казалось, сполна занимали ум Алексея Михайловича и он своим близким с тоскою в письмах "от мору велел опасатца", он не удержался, чтобы не описать им поразившее его в Смоленске весеннее половодье. "Да буди нам ведомо, — пишет он, — на Днепре был мост 7 сажен над водою; и на Фоминой неделе прибыло столько, что уже с мосту черпают воду; а чаю, и поиметь (мост)"... Рассказывают, будто бы однажды в докладе царю из кормового дворца было указано, что квасы, которые там варили на царский обиход, не удались: один сорт кваса вышел так плох, что разве только стрельцам споить. Алексей Михайлович обиделся за своих стрельцов и на докладе раздраженно указал докладчику: "Сам выпей!"

Мудрено ли, что такой живой и восприимчивый человек, как царь Алексей, мог быть очень вспыльчив и подвижен на гнев. Несмотря на внешнее добродушие и действительную доброту, Алексей Михайлович по живости духа нередко давал волю своему неудовольствию, гневался, бранился и даже дрался. Мы видели, как он бранил "сиротину" монаха за его грубые претензии. Почти так же доставалось от "гораздо тихаго" царя и людям высших чинов и более высокой породы. В 1658 г., недовольный князем Ив. Ан. Хованским за его местническое высокомерие и за ссору с Аф. Лавр. Ординым-Нащокиным, Алексей Михайлович послал сказать ему царский выговор с такими, между прочим, выражениями: "Тебя, князя Ивана, взыскал и выбирал за службу великий государь, а то тебя всяк называл дураком, и тебе своею службою возноситься не надобно; ...великий государь велел тебе сказать имянно, что за непослушание и за Афанасия (Ордина-Нащокина) тебе и всему роду твоему быть разорену". В другой раз (1660 г.), сообщая Матюшкину о поражении этого своего "избранника" князя Хованского-Тараруя, царь виною поражения выставлял "ево беспутную дерзость" и с горем признавался, что из-за военных тревог сам он "не ходил на поле тешиться июня с 15 числа июля по 5 число, и птичей промысл поизмешался". Несмотря, однако, на беспутную дерзость и "дурость" князя Хованского, Алексей Михайлович продолжал его держать у дел до самой своей кончины: вероятно, "тараруй" (т. е. болтун) и "дурак" обладал и положительными деловыми качествами. (Надобно вспомнить, что в ужасные дни стрелецкого бунта 1682 г. правительство решилось поставить именно этого тараруя во главе Стрелецкого приказа). Еще крепче, чем Хованскому, писал однажды царь Алексей Михайлович "врагу креста Христова и новому Ахитофелу князь Григорью Ромодановскому". За малую, по-видимому, вину (не отпустил вовремя солдат к воеводе С. Змееву) царь послал ему такие укоры: "Воздаст тебе Господь Бог за твою к нам, великому государю, прямую сатанинскую службу!... И ты дело Божие и наше государево потерял, потеряет тебя самого Господь Бог!... И сам ты, треокаянный и бесславный ненавистник рода христианского — для того, что людей не послал, — и нам верный изменник и самого истинного сатаны сын и друг диаволов, впадешь в бездну преисподнюю из неяже никто не возвращался... Вконец ведаем, завистниче и верный наш непослушниче, как то дело ухищренным и злопронырливым умыслом учинил; а товарища твоего, дурака и худого князишка, пытать велим, а страдника Климку велим повесить. Бог благословил и предал нам, государю, править и рассуждать люди свои на востоке и на западе и на юге и на севере правду; и мы Божии дела и наши государевы на всех странах полагаем — смотря по человеку, а не всех стран дела тебе одному, ненавистнику, делать, для того: невозможно естеству человеческому на все страны делать, один бес на все страны мещется!..." Но, отругав на этот раз князя Гр. Гр. Ромодановского, царь в другое время шлет ему милостивое "повеление" в виде виршей:

"Рабе Божий! дерзай о имени Божии


И уповай всем сердцем: подаст Бог победу!


И любовь и совет великой имеей с Брюховецким.


А себя и людей Божиих и наших береги крепко" и т. д.

Цитата

Канун праздника лучше самого праздника
Японская пословица