Главная История России В.О. Ключевский. Курс русской истории. Трудность её условий
История
Книги
Новости
2013
1234567
2012
312
Наша кнопка


HistoryLine.Ru logo

Статистика


Трудность её условий

Изучая отношение Русской Правды к современному ей русскому праву, не следует забывать положения тогдашнего русского кодификатора. Он имел дело с неупорядоченной судебной практикой, в которой старый обычай боролся с новыми юридическими понятиями и требованиями, и людские отношения являлись перед судом в сочетаниях, не предусмотренных ни законом, ни судебной практикой, и судья поочерёдно переходил от недоумения к усмотрению, т. е. к произволу и обратно. При таком состоянии правосудия многие нормы даже трудно было уловить и формулировать. Приведу один пример, чтобы пояснить дело. Главное внимание Правды обращено на основные, элементарные определения материального права, какие наиболее настойчиво спрашивались жизнью, её господствующими интересами, на наказания и возмездия, княжие пени и частные вознаграждения за правонарушения. В судебном процессе Правды наиболее обстоятельно обработан порядок иска пропавшей или украденной вещи, особенно бежавшего или украденного холопа. Но в Правде не находим прямых указаний, которые отвечали бы на вопрос очень важный для характеристики общественного порядка и правового сознания её времени: всегда ли преследование преступления вчинялось частным обвинением, или при отсутствии истца сама общественная власть брала на себя это дело? Надобно предполагать последнее, потому что судебное обличение всякого правонарушения соединялось с пеней, доходом в пользу судебной власти. Обратимся к памятникам, современным Правде или близким к ней по времени. В древнем повествовании о киево-печерских иноках, на которое я уже не раз ссылался, есть рассказ об ученике преподобного Феодосия иноке Григории. Воры собирались обокрасть его; но это им не удалось: Григорий задержал их, простил и отпустил. Городской "властелин", узнав об этом, посадил воров в тюрьму. Григорий, жалея, что они из-за него страдали, заплатил за них городскому тиуну, а их отпустил, "татие же отпусти" - не судья, а Григорий: это может значить только то, что Григорий отказался от частного взыскания за свою "обиду", которое могло задержать воров в заключении, а судья, получив свою "продажу", пеню за покушение на татьбу, не имел причин их более задерживать. Из истории русской литературы вам известен любопытный памятник XII в., содержащий в себе вопросы Кирика и других духовных лиц с ответами на них новгородского епископа Нифонта и других иерархов. Между прочим, Кирик спрашивал, можно ли ставить в священнослужители человека, совершившего кражу, и получил ответ: если кража велика, а её не уладят без огласки, "а не уложат ее отай, но сильну прю составят перед князем и перед людьми", того человека не подобает ставить в дьяконы; если же кража улажена без огласки, то можно ставить. Епископ не считал предосудительным находил возможным, т. е. обычным делом предупредить тяжбу даже о большой татьбе мировой сделкой с истцом втихомолку. Если принять ещё во внимание, что по Русской Правде выигравшая сторона, будь то истец или ответчик, платила судье "помочное" за содействие, то правосудие времен Правды получает такой вид: во всяком правонарушении сталкивались три стороны, истец, ответчик и судья; каждая сторона была враждебна обеим остальным, но союз двух решал дело насчёт третьей.

Цитата

Совесть — это зритель и судья добродетели
Античный афоризм